Читая, сохраняем память

Год памяти и славы

«Россия по праву гордится целой плеядой выдающихся писателей, поэтов, которые были на фронте, смотрели смерти в лицо. Их честные, лишенные фальши и патетики книги я и советовал бы вам прочитать. Познакомиться с героями повестей и романов наших военных корреспондентов — Константина Симонова («Живые и мертвые») и Михаила Шолохова («Судьба человека», «Они сражались за Родину»). Узнать о самоотверженности и величайшем терпении простого советского солдата, которые стали лейтмотивом творчества боевых офицеров Бориса Васильева («А зори здесь тихие», «В списках не значился») и Константина Воробьева («Убиты под Москвой», «Это мы, Господи!»). О тяжелых, полных опасностей буднях военной контрразведки вам расскажет книга «Момент истины», написанная Владимиром Богомоловым, который добровольцем ушел на фронт».

В.В.Путин

Их судьбы

война

рифмовала

«Сороковые, роковые, свинцовые, пороховые…
Война гуляет по России,
А мы такие молодые!»
Д. Самойлов

Григор Акопян

Стихотворение
«Мама, я еще вернусь с войны…»

 

Мама, я еще вернусь с войны,
Мы, родная, встретимся с тобою,
Я прижмусь средь мирной тишины,
Как дитя, к щеке твоей щекою.
К ласковым рукам твоим прижмусь
Жаркими, шершавыми губами.
Я в твоей душе развею грусть
Добрыми словами и делами.
Верь мне, мама, — он придет, наш час,
Победим в войне святой и правой.
И одарит мир спасенный нас
И венцом немеркнущим, и славой!

 

Григор Акопян
(1920 – 1944)

 

24-летний старший сержант Григор Акопян, командир танка, погиб в 1944 году в боях за освобождение украинского города Шполы.
Он был награжден двумя орденами Славы, орденами Отечественной войны I степени и Красной Звезды, двумя медалями «За отвагу».
Ему посмертно присвоено звание «Почетный гражданин города Шполы».

Я помню,
Мы вставали на рассвете:
Холодный ветер
Был солоноват и горек.
Как на ладони,
Ясное лежало море,
Шаландами начало дня отметив.
А под большими Черными камнями,
Под мягкой, маслянистою травой
Бычки крутили львиной головой
И шевелили узкими хвостами.
Был пароход приклеен к горизонту,
Сверкало солнце, млея и рябя.
Пустынных берегов был неразборчив
контур.
Одесса, город мой, мы не сдадим тебя!
Пусть рушатся, хрипя, дома в огне
пожарищ,
Пусть смерть бредет по улицам твоим,
Пусть жжет глаза горячий черный дым,
Пусть пахнет хлеб теплом пороховым,-
Одесса, город мой,
Тебя мы не сдадим.

Багрицкий Всеволод Эдуардович

(1922 – 1942)

 

Начинается война, оборвана связь с матерью, уезжают в эвакуацию близкие люди. Всеволод был близорук, но добивался направления на работу во фронтовую печать. Он живет жизнью рядового армейского журналиста: уходит в тыл к немцам, пишет статьи и стихи.
“Окружающие меня люди втихомолку ругают начальство. А я до сих пор не могу понять, почему нужно бояться батальонного комиссара”.

26 февраля 1942 года Всеволод Эдуардович, техник-интендант первого ранга, писатель, редактор газеты Второй Ударной армии был убит осколком бомбы… Похоронили Всеволода Багрицкого возле села Сенная Кересь.
На сосне, под которой похоронен Багрицкий, вырезано несколько перефразированное четверостишье Марины Цветаевой:

“Я вечности не приемлю,

Зачем меня погребли?

Мне так не хотелось в землю

С родимой моей земли.”

 

Борис Богатков

Новый чемодан длиной в полметра,

Кружка, ложка, ножик, котелок…

Я заранее припас все это,

Чтоб явиться по повестке в срок.

Как я ждал ее! И наконец-то

Вот она, желанная, в руках!..

…Пролетело, отшумело детство

В школах, в пионерских лагерях.

Молодость девичьими руками

Обнимала и ласкала нас,

Молодость холодными штыками

Засверкала на фронтах сейчас.

Молодость за все родное биться

Повела ребят в огонь и дым,

И спешу я присоединиться

К возмужавшим сверстникам моим.

 
 

Богатков Борис Андреевич

(1922 – 1943)

 

К началу Великой Отечественной войны выросшему в учительской семье Борису Богаткову не было еще и 19 лет. С самого начала войны он находился в действующей армии, был тяжело контужен и демобилизован. Юный патриот добивается возвращения в армию, и его зачисляют в Сибирскую добровольческую дивизию.

Командир взвода автоматчиков, он пишет стихи, создает гимн дивизии. Подняв в атаку солдат, он пал смертью храбрых 11 августа 1943 года в бою за Гнездиловскую высоту (в районе Смоленск—Ельня).
Посмертно награжден орденом Отечественной войны I степени.

Муса Джалиль

Случается порой

 

Душа порой бывает очень твёрдой.

Пусть ветер смерти яростный жесток,

Цветок души не шевельнётся, гордый,

Не дрогнет даже слабый лепесток.

Нет скорби на твоём лице ни тени,

Нет в строгих мыслях суеты мирской.

Писать, писать — одно тогда стремленье

Владеет ослабевшею рукой.

Беситесь, убивайте — страха нету.

Пусть ты в неволе, но вольна душа.

Лишь клок бумаги чистой бы поэту,

Огрызок бы ему карандаша.

 

(1943)

Муса Мустафиевич Джалилов

(1906 – 1944)

 

 

Редактировал детские журналы «Маленькие товарищи» и «Дитя Октября», участвовал в создании Татарского государственного театра оперы и балета, написал для него либретто двух опер. Накануне Великой Отечественной войны Муса Джалиль возглавлял союз писателей Татарии. Поэт ушёл на войну в самом её начале. Он был тяжело ранен и взят в плен в 1942 году, когда воевал на Волховском фронте.

В концлагере поэт активно вёл подпольную работу, за что был жестоко наказан и отправлен в фашистскую тюрьму Моабит. В тюрьме поэт написал цикл стихотворений, которые обрели славу далеко за пределами Родины.
В 1944 году палачи тюрьмы Моабит казнили узников, в числе которых был и Муса Джалиль. Поэту посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

 

Владислав Занадворов

Ты не знаешь, мой сын, то такое война!
Это вовсе не дымное поле сраженья,
Это даже не смерть и отвага. Она
В каждой капле находит свое выраженье.
Это – изо дня в день лишь блиндажный песок
Да слепящие вспышки ночного обстрела;
Это – боль головная, что ломит висок;
Это – юность моя, что в окопах истлела;
Это – грязных, разбитых дорог колеи;
Бесприютные звезды окопных ночевок;
Это – кровью омытые письма мои,
Что написаны криво на ложе винтовок;
Это – в жизни короткой последний рассвет
Над разрытой землей. И лишь как завершенье –
Под разрывы снарядов, под вспышки гранат –
Беззаветная гибель на поле сраженья.

 

1942

Занадворнов Владислав Леонидович (1914 – 1942)

 

В феврале 1942 года Владислав, несмотря на предложения перейти работать на завод, ушёл в армию. Служил в 47-й гвардейской стрелковой дивизии, 510-м стрелковом полку, командовал миномётным взводом. Сражался в Сталинградской битве. Писал регулярно друзьям и жене письма. Согласно извещению от старшины Шаурова, погиб 27 ноября 1942 в 10 часов вечера в деревне Русаково Чернышевского района Ростовской области.

В стихотворении Владислава Занадворова геолога и поэта, погибшего под Сталинградом,- неприкрашенная война…

 

Карим Фатых Гильманович

Советский солдат
Словно птица, бьёт крыльями ветер,

Разметал облака над землёй,

И стоят на дорогах озёра

С дождевою осенней водой.

 

Дождевая вода льётся с касок

И стекает за воротник,

Под намокшие полы шинелей

Ветер с новою силой проник.

 

Но дымятся спины от пара,

Режет плечи мешок вещевой.

В нём патроны, запалы.Гранаты

За ремнём. Весь набор боевой.

 

Вены вспухли: у нас много крови.

Нетерпеньем и силой горят

Наши чувства. Готов к наступленью

И к победе советский солдат.

 

Есть у каждого в тайном кармане

От любимой последняя весть.

В каждом сердце о матери память

И священная клятва есть.

 

Мы прорвёмся сквозь огненный ливень,

Опрокинем врага и сметём.

Мы — солдаты советской Отчизны,

Для неё и живём, и умрём.

 

1943

Карим Фатых Гильманович
(1909 – 1945)

 

Участник Великой Отечественной войны, Погиб 19 февраля 1945 года, выполняя боевое задание, на подступах к Кенигсбергу — в поселке Победа, ныне Калининградской области. Похоронен в братской могиле города Багратионовска Калининградской области.
Произведения о Великой Отечественной войне
“Кинжал”
“Советский солдат”
“Запах пепелища

 

Виктор Гусев

На вольном, на синем, на тихом Дону
Походная песня звучала.
Казак уходил на большую войну,
Невеста его провожала.

 

– Мне счастья, родная, в пути пожелай,
Вернусь ли домой – неизвестно.
Казак говорил, говорил ей: – Прощай!
– Прощай! – отвечала невеста.

 

Над степью зажёгся печальный рассвет,
Донская волна засверкала.
– Дарю я тебе на прощанье кисет,
Сама я его вышивала.

 

Будь смелым, будь храбрым в жестоком бою.
За русскую землю сражайся
И помни про Дон, про невесту свою,
С победою к ним возвращайся.

Гусев Виктор Михайлович

(1909 – 1944)

 

Виктор Михайлович Гусев не служил в армии и не воевал на войне. У него с детства были проблемы со здоровьем, поэтому его не взяли в армию. Но в своих стихах он писал так, будто лично воевал. Настолько живо он передавал свои личные переживания.
Эта песня впервые прозвучала в фильме «В шесть часов вечера после войны». Этот фильм был задуман еще в те дни, когда развернулась грандиозная Сталинградская битва, и снимался в 1943-1944 гг.
Как же надо верить в силу советского народа, чтобы за полтора-два года до Победы предсказать ее.
За время своей творческой карьеры Гусев был удостоен 2 премий и 1 награды:
В 1939 году ему вручили орден «Знак Почёта».
В 1942 году он получил Сталинскую премию второй степени. Награду принёс сценарий, который он написал к фильму «Свинарка и пастух».
Точно такую же премию Гусев получил в 1946 году, которую ему вручили уже посмертно. Премию ему вручили за сценарий к фильму «В 6 часов вечера после войны».

 

 

Дмитрий Кедрин

МАТЬ

 

Война пройдет — и слава богу.
Но долго будет детвора
Играть в «воздушную тревогу»
Среди широкого двора.

 

А мужики, на бревнах сидя,
Сочтут убитых и калек
И, верно, вспомнят о «планиде»,
Под коей, дескать, человек.

 

Старуха ж слова не проронит!..
Отворотясь, исподтишка
Она глаза слепые тронет
Каймою черного платка…

 

25 ноября 1941

Кедрин Дмитрий Борисович

(1907 – 1945)

 

В 1940 вышел единственный прижизненный сборник стихов Кедрина «Свидетели».
В 1943, несмотря на плохое зрение, поэт добился направления специальным корреспондентом в авиационную газету “Сокол Родины” (1942-1944), где печатал, в частности, сатирические тексты под псевдонимом Вася Гашеткин. Интонации доверительной беседы, историко- эпическая тематика и глубокие патриотические импульсы питали поэзию Кедрина военных лет, где встает образ матери-Родины, горечью первых дней войны и непоколебимой волей к сопротивлению (стихи и баллады 1941, Ворон, Набег, Глухота, Князь Василько Ростовский, Весь край этот, милый навеки…, Колокол, День суда, Победа и др.)

 

Павел Коган

Бригантина (песня)

 

Надоело говорить и спорить,
И любить усталые глаза…
В флибустьерском дальнем море
Бригантина подымает паруса…

 

Капитан, обветренный, как скалы,
Вышел в море, не дождавшись нас…
На прощанье подымай бокалы
Золотого терпкого вина.

 

Пьем за яростных, за непохожих,
За презревших грошевой уют.
Вьется по ветру веселый Роджер,
Люди Флинта песенку поют.

 

Так прощаемся мы с серебристою,
Самою заветною мечтой,
Флибустьеры и авантюристы
По крови, упругой и густой.

 

И в беде, и в радости, и в горе
Только чуточку прищурь глаза.
В флибустьерском дальнем море
Бригантина подымает паруса.

 

Вьется по ветру веселый Роджер,
Люди Флинта песенку поют,
И, звеня бокалами, мы тоже
Запеваем песенку свою.

 

Надоело говорить и спорить,
И любить усталые глаза…
В флибустьерском дальнем море
Бригантина подымает паруса…

 

1937

Коган Павел Давыдович

(1918 – 1942)

 

Павел Коган со всей искренностью молодости восклицал: «Я — патриот. Я воздух русский, я землю русскую люблю». В стихотворении «Родина».
Павел Коган родился в Киеве. В 1922 году его семья переехала в Москву, откуда он, ещё будучи школьником, не раз отправлялся пешком по России, чтобы увидеть собственными глазами, как устроен быт только что коллективизированной деревни. Коган поступает в Институт истории, философии и литературы, а позже переводится в Литературный институт имени Горького. Во время войны Коган пытается попасть на фронт, но получает отказ: по состоянию здоровья он был снят с учёта. Тогда поэт решает поступить на курсы военных переводчиков. Его берут сначала переводчиком, а затем назначают помощником начальника штаба стрелкового полка по разведке. 23 сентября 1942 года лейтенант Коган был убит под Новороссийском.
Произведения о Великой Отечественной войне:
“Гроза”
“Сквозь время”
“Певрая треть”
“Бригантина”

Борис Котов

Когда нагрянет враг

Ползёт лиловый вечер,
Уж запад догорел.
С косматой крышей ветер
Воюет на дворе.

Скрипят, звенят осины,
Гроза – как дальний бой.
Суровые картины
Встают передо мной:

…Землянка давит спину,
И звонок пули взлёт.
За жидкою осиной
Стрекочет пулемёт.

Ночь сыплет жгучим градом,
Ночь сыплет в нас свинцом,
А смерть тяжёлым взглядом
Уставилась в лицо.

И вспышками винтовок
Весь мир кругом цветёт.

 

Котов Борис Александрович
(1909 – 1943)

 

Герой Советского Союза. По заключению медицинской комиссии, он был освобождён от военной службы. Однако, когда началась война, поэт ушёл на фронт добровольцем. Был командиром миномётного расчёта 737-гострелкового полка 47-й армии на Воронежском фронте. Отличился при форсировании Днепра. 28 августа 1943 года он написал стихотворение «Последнее письмо», которое стало и последним его поэтическим произведением: 29 сентября 1943 года, в бою на Днепровском плацдарме, Борис Котов погиб, совершив героический подвиг.
Посмертно в 1944 г. он удостоен звания Героя Советского Союза.

 

Борис Костров

Пусть враг коварен —

Это не беда.
Преград не знает русская пехота.
Блестят штыки,
Грохочут поезда,
К победе рвутся вымпелы Балтфлота
А в небе,
Сделав круг и высоту
Набрав, вступают в бой орлы.
И сразу
Мы слышим сердца учащенный стук,
Но действуем — спокойно,
По приказу.
Мы знаем все,
Что нет таких врагов,
Чтоб волю русских преклонить и скомкать.
Мы — это мы.
Да будет наша кровь
Такой же чистой и в сердцах потомков.

 

1941

Костров Борис Алексеевич
(1912 – 1945)

 

24 июня 1941 года Костров добровольцем ушел на фронт, участвовал в боях на Волховском, Калининском фронтах, в Карелии. Был трижды ранен. В 1943 году был направлен в танковое училище, окончив его через год вновь участвовал в боях в составе войск Прибалтийского фронта.
11 марта 1945 года при штурме г. Крейцбурга (Восточная Пруссия) командир самоходки Б. Костров получил тяжелое ранение. Умер 14 марта 1945 года. Похоронен в братской могиле на центральной площади г. Крейцбурга (ныне поселок Енино Багратионовского района Калининградской области).

 

Михаил Кульчинский

Мечтатель, фантазер, лентяй-завистник!
Что? Пули в каску безопасней капель?
И всадники проносятся со свистом
вертящихся пропеллерами сабель.
Я раньше думал: «лейтенант»
звучит вот так: «Налейте нам!»
И, зная топографию,
он топает по гравию.

Война — совсем не фейерверк,
а просто — трудная работа,
когда,
черна от пота,
вверх
скользит по пахоте пехота.
Марш!
И глина в чавкающем топоте
до мозга костей промерзших ног
наворачивается на чеботы
весом хлеба в месячный паек.
На бойцах и пуговицы вроде
чешуи тяжелых орденов.
Не до ордена.
Была бы Родина
с ежедневными Бородино.

/26 декабря 1942, Хлебниково-Москва/

Поэт Михаил Кульчицкий ушел на фронт в 1941 году, воевал в истребительном батальоне. В декабре 1942 года окончил пулеметно-минометное училище, получил звание младшего лейтенанта. 19 января 1943 года командир минометного взвода младший лейтенант Михаил Кульчицкий погиб в бою под селом Трембачево Луганской области при наступлении от Сталинграда в район Харькова. Самые знаменитые свои стихи он написал за три недели до гибели.

Николай Майоров

…Мы были высоки, русоволосы,
Вы в книгах прочитаете, как миф,
О людях, что ушли, не 
долюбив,
Не докурив последней папиросы.

 

Когда б не бой, не вечные исканья
Крутых путей к последней высоте,
Мы б сохранились в бронзовых ваяньях,
В столбцах газет, в набросках на холсте.

 

(Фрагмент стихотворения

«Мы», дата неизвестна)

 

Есть в голосе моем звучание металла.

Я в жизнь вошел тяжелым и прямым.

Не все умрет. Не все войдет в каталог.

Но только пусть под именем моим

Потомок различит в архивном хламе

Кусок горячей, верной нам земли,

Где мы прошли с обугленными ртами,

И мужество, как знамя, пронесли.

Мы были высоки, русоволосы.

Вы в книгах прочитаете, как миф,

О людях, что ушли, не долюбив,

Не докурив последней папиросы.

Майоров Николай Петрович

(1919 – 1942)

 

Ещё школьником Майоров начал писать стихи. Он участвовал с ними в школьных вечерах, публиковался в стенгазете. А во время учёбы на истфаке МГУ он становится слушателем поэтического семинара в Литературном институте им. Горького.

Руководитель семинара П.Г. Антокольский говорил о Майорове: «Его поэтическая лирика, повествующая об искренней мужской любви, органична в этом поэтическом мире». Летом 1941 года вместе с другими студентами поэт роет противотанковые рвы под Ельней. А уже в октябре он узнаёт о том, что его просьба о зачислении в армию удовлетворена. 

8 февраля 1942 года политрук пулемётной роты Николай Майоров был убит в бою на Смоленщине…

 

Николай Отрада

Футбол

 

И ты войдешь. И голос твой потонет

В толпе людей, кричащих вразнобой.

Ты сядешь. И как будто на ладони

Большое поле ляжет пред тобой.

 

И то мгновенье, верь, неуловимо,

Когда замрет восторженный народ,-

Удар в ворота! Мяч стрелой и… мимо.

Мяч пролетит стрелой мимо ворот. 

И, на трибунах крик души исторгнув,

Вновь ход игры необычайно строг…

 

Я сам не раз бывал в таком восторге,

Что у соседа пропадал восторг,

Но на футбол меня влекло другое,

Иные чувства были у меня:

Футбол не миг, не зрелище благое,

Футбол другое мне напоминал.

 

Он был похож на то, как ходят тени

По стенам изб вечерней тишиной.

На быстрое движение растений,

Сцепление дерев, переплетенье

Ветвей и листьев с беглою луной.

 

Я находил в нем маленькое сходство

С тем в жизни человеческой, когда

Идет борьба прекрасного с уродством

И мыслящего здраво

 

с сумасбродством.

Борьба меня волнует, как всегда.

 

Она живет настойчиво и грубо

В полете птиц, в журчании ручья,

Определенна,

как игра на кубок,

Где никогда не может быть ничья.

 

Николай Отрада

(настоящее имя Николай Карпович Турочкин; 1918- 1940)

 

После окончания школы Николай Отрада поступает в Сталинградский педагогический институт на литературный факультет и одновременно на заочное отделение Литературного института. Осенью 1939 стал студентом Литературного института им. М. Горького (ИФЛИ).

В декабре 1939 вместе с однокурсниками Сергеем Наровчатовым и другими ушёл добровольцем на финский фронт.

4 марта 1940 года под Суоярви попал в окружение, бросился на прорыв и был убит. Арон Копштейн, поэт, однокурсник и друг Н. Отрады, попытался вытащить тело товарища с поля боя, но на пути обратно погиб. Посмертно принят в Союз писателей СССР.

 
 

Георгий Суворов

Еще утрами черный дым клубится,
Над развороченным твоим жильем.
И падает обугленная птица,
Настигнутая бешеным огнем.
Еще ночами белыми нам снятся,
Как вестники потерянной любви,
Живые горы голубых акаций
И в них восторженные соловьи.
Еще война. Но мы упрямо верим,
Что будет день, — мы выпьем боль до дна.Широкий мир нам вновь раскроет двери,
С рассветом новым встанет тишина.
Последний враг. Последний меткий выстрел.
И первый проблеск утра, как стекло.
Мой милый друг, а все-таки как быстро,
Как быстро наше время протекло.
В воспоминаньях мы тужить не будем,
Зачем туманить грустью ясность дней, —
Свой добрый век мы прожили как люди —
И для людей.

 

Георгий Суворов
(1919 – 1944)

 

Участник боев по прорыву блокады Ленинграда, командир взвода противотанковых ружей, гвардии лейтенант Георгий Суворов был талантливым поэтом.

Он погиб 13 февраля 1944 года при переправе через реку Нарву.

 

За день до своей героической гибели 25-летний Георгий Суворов написал чистейшие по чувству и высокие и трагичные строки.

«Поэт»

 

Где-то под лучистым обелиском,
От Москвы за тридевять земель,
Спит гвардеец Всеволод Багрицкий,
Завернувшись в серую шинель.
Где-то под березою прохладной,
Что мерцает в лунном далеке,
Спит гвардеец Николай Отрада
С записною книжкою в руке.
И под шорох ветерка морского,
Что зарей июльскою согрет,
Спит без пробужденья Павел Коган
Вот почти уж шесть десятков лет.
И в руке поэта и солдата
Так вот и осталась на века
Самая последняя граната
Самая последняя строка.
Спят поэты — вечные мальчишки!
Им бы завтра на рассвете встать,
Чтобы к запоздавшим первым книжкамПредисловья кровью написать!

 

А. Екимцева

На фронтах Великой Отечественной войны погибло 48 поэтов

Маргарита Алигер

Зоя (отрывок из Поэмы)

Мне хотелось написать про Зою,
чтобы той, которая прочтёт,
показалось: тропкой снеговою
в тыл врага сама она идёт.
Под шинелью спрятаны гранаты.
Ей дано заданье. Всё всерьёз.
Может быть, немецкие солдаты
ей готовят пытку и допрос?
Чтоб она у совести спросила,
сможет ли, и поняла: «Смогу!»
Зоя о пощаде не просила.
Ненависть – не слово, это – сила,
гордость и презрение к врагу.
Ты, который встал на поле чести,
русский воин, где бы ты ни был,
пожалей о ней, как о невесте,
как о той, которую любил.
Но не только смутною слезою
пусть затмится твой солдатский взгляд.
Мне хотелось написать про Зою
так, чтоб ты не знал пути назад.
Потому что вся её отвага,
устремлённый в будущее взгляд, –
шаг к победе, может быть, полшага,
но вперёд, вперёд, а не назад…

Маргарита Иосифовна Алигер (Зейлигер, 1915 – 1992)

 

 

В 1942 году поэтесса написала поэму «Зоя», посвящённую подвигу Зои Космодемьянской. За это произведение в следующем году она получила Сталинскую премию. Алигер передала её в Фонд обороны.

Поэтесса была военным корреспондентом в блокадном Ленинграде. Там она сблизилась с Анной Ахматовой. Они были очень разными – и как люди, и как поэты. Тем не менее в 1960-е годы Ахматова нередко искала уюта и спокойствия в Лаврушинском переулке, в московской квартире у Алигер.

Сборники своих стихотворений («Памяти храбрых», «Стихи и поэмы», «Лирика») Алигер посвятила тем, кто, стоя на переднем крае и рискуя каждую минуту погибнуть, защищает свою страну; ведь только благодаря этим отважным сердцам, она и миллионы советских граждан могут жить, трудиться и верить в будущее. В 1942 год написала поэму «Зоя», рассказывающую о подвиге Зои Космодемьянской. Для создания этого знаменитого произведения Маргарита активно собирала материал, встречалась с людьми, знавшими Зою: с ее мамой, учителями, товарищами, партизанами из отряда девушки, читала ее школьные тетради, записные книжки, сочинения, обусловившие необходимость написания о подвиге советской девушки.

 

 

Владимир Агатов

Тёмная ночь, только пули свистят по степи,
Только ветер гудит в проводах, тускло звезды мерцают.
В тёмную ночь ты, любимая, знаю, не спишь,
И у детской кроватки тайком ты слезу утираешь.

 

Как я люблю глубину твоих ласковых глаз,
Как я хочу к ним прижаться теперь губами!
Тёмная ночь разделяет, любимая, нас,
И тревожная, чёрная степь пролегла между нами.

 

Верю в тебя, в дорогую подругу мою,
Эта вера от пули меня тёмной ночью хранила…
Радостно мне, я спокоен в смертельном бою,
Знаю встретишь с любовью меня, что б со мной ни случилось.

 

Смерть не страшна, с ней встречались не раз мы в степи.
Вот и теперь надо мною она кружится.
Ты меня ждёшь и у детской кроватки не спишь,
И поэтому знаю: со мной ничего не случится!

Агатов Владимир Гариевич
(Вэлвл Исидорович Гуревич,
1901 – 1966)

К началу Великой Отечественный войны Агатов уже сложился как драматург, некоторые его песни также пользовались успехом. В 1942 г. он приехал в Ташкент навестить эвакуированную семью, однако прямо на перроне его перехватил режиссер Л.Луков, приятель поэта, и повез Агатова в студию записи. Режиссер в данный момент работал над кинофильмом «Два бойца», ему необходимо было создать для киноленты подходящие песни. И они были созданы практически сразу после кого, как композитор Н.Богословский наиграл мелодию. Слава у песни «Темная ночь» была гигантская, она обессмертила имена их создателей. Их, вслед за М.Бернесом, исполнителем главной роли в картине, напевала вся страна и продолжает напевать до сих пор. Однако судьба поэта сложилась печально – через некоторое время он подвергся репрессиям, сидел в лагере, будучи при этом руководителем лагерного театра и пользуясь уважением не только других заключенных, но и тюремного начальства. После реабилитации в 1956 г. он вернулся уже сломленным человеком, писал мало…Однако авторство «Темной ночи» навсегда внесло его в список лучших поэтов-песенников советской эпохи.

 

 

Павел Антокольский

Сын (отрывок из Поэмы)
Памяти младшего лейтенанта
Владимира Павловича Антокольского,
павшего смертью храбрых 6 июня 1942 года

 

— Вова! Я не опоздал? Ты слышишь?
Мы сегодня рядом встанем в строй.
Почему ты писем нам не пишешь,
Ни отцу, ни матери с сестрой?

 

Вова! Ты рукой не в силах двинуть,
Слез не в силах с личика смахнуть,
Голову не в силах запрокинуть,
Глубже всеми легкими вздохнуть.

 

Почему в глазах твоих навеки
Только синий, синий, синий цвет?
Или сквозь обугленные веки
Не пробьется никакой рассвет?..

 

Мой сын погиб. Он был хорошим сыном,
Красивым, добрым, умным, смельчаком.
Сейчас метель гуляет по лощинам,
Вдоль выбоин, где он упал ничком…

Антокольский Павел Григорьевич
(1896 – 1978)

 

 

В день начала Великой Отечественной войны Павел Антокольский подает заявление на вступление в ряды КПСС, с этого момента начинается, по его словам, новая жизнь. Ужасы войны подстегивают перо поэта, в эти годы он очень много пишет. Кроме стихов, он создает очерки, работает военным корреспондентом, ездит по фронтам с бригадой актеров и как журналист.
В годы войны квартира Антокольского на улице Щукина стала чем-то средним между литературным центром и гостиницей для фронтовиков. Гость всегда мог получить здесь кружку кофе, правда, не всегда с сахаром. Здесь бывали, наезжая с фронтов, поэты Долматовский, Симонов, Матусовский, прилетал из Ленинграда Николай Тихонов, не раз находил приют А. Фадеев. На этот же адрес в июле 1942 года пришло письмо от лейтенанта, служившего вместе с сыном поэта Владимиром.

«Действующая армия. Антокольскому Павлу Г. от товарища Вашего сына Антокольского Володи. Дорогие родители, я хочу сообщить Вам о весьма печальном событии. Хоть и жаль Вас, что сильно расстраиваться будете, но сообщаю, что Ваш сын Володя в ожесточенной схватке с немецкими разбойниками погиб смертью храбрых на поле битвы 6 июля 1942 года. Но мы за вашего сына Володю постараемся отомстить немецким сволочам. Пишет это Вам его боевой товарищ Вася Севрин. Похоронен он возле реки Рессета – приток Жиздры. До свидания, с пламенным приветом к Вам».

 

Эдуард Асадов

Вернулся

 

Сгоревшие хаты, пустые сады,
Несжатые полосы хлеба.
Глазницы воронок зрачками воды
Уставились в мутное небо.

 

В разбитой часовенке ветер гудит,
Пройдя амбразуры и ниши,
И с хрустом губами листы шевелит
В изжеванной временем крыше.

 

Все рыжий огонь пролизал, истребил,
И вид пепелища ужасен.
Лишь дождь перевязкой воды исцелил
Осколком пораненный ясень.

 

К нему прислонился промокший солдат.
Вокруг ни плетня, ни строенья…
Не выскажешь словом, как тяжек возврат
К останкам родного селенья!

 

Нет сил, чтоб спокойно на это смотреть.
Такое любого расстроит.
Солдат же вернулся сюда не жалеть, –
Пришел он, чтоб заново строить!

Асадов Эдуард Аркадьевич

(1923–2004)

 

Эдуард Асадов окончил школу незадолго до начала войны. Когда начались первые бои, не дожидаясь официального призыва пришёл в военкомат с просьбой зачислить его добровольцем. И через сутки в составе стрелкового батальона уже был на фронте.

В бою за Севастополь будущий поэт получил тяжёлое ранение в голову и потерял зрение. После продолжительного лечения в госпиталях врачи не смогли сохранить ему глаза, и с того времени Асадов был вынужден до конца жизни носить чёрную полумаску на лице. Осколком снаряда, взорвавшегося в двух шагах от машины, Асадову снесло часть черепа, залив лицо кровью и полностью ослепив его. По мнению медиков, после таких ранений человек должен умереть в течение нескольких минут. Асадов довёл машину до соседней батареи, находясь практически без сознания, и только потом погрузился в пучину небытия.
За этот подвиг гвардии лейтенант Асадов был награждён орденом Красной Звезды, а спустя многие годы Указом постоянного Президиума Съезда народных депутатов СССР от 18 ноября 1989 года ему было присвоено звание Героя Советского Союза. Он также удостоен звания почётного гражданина города-героя Севастополя.

Асадов сражался на Ленинградском, Волковском, Северо-Кавказском и 4-м Украинском фронтах. За годы войны прошел путь от наводчика орудия до офицера, командира батареи прославленных гвардейских минометов (“катюши”).

 

Николай Асеев

Стрелок следил
во все глаза
за наступленьем неприятеля,
а на винтовку стрекоза
крыло хрустальное приладила.
И разобрал пехоту смех
на странные
природы действия,—
при обстоятельствах
при всех
блистающей,
как в годы детские.
И вот —
сама шагай, нога,—
так в наступленье
цепи хлынули,
и откатилась тень врага
назад
обломанными крыльями.
И грянул сверху бомбовоз,
и батареи
зев разинули —
за синь небес,
за бархат роз,
за счастья
крылья стрекозиные.

 

Асеев Николай Николаевич

(наст. фам. — Штальба́ум; 1889 – 1963)

 

С 1913, когда в альманахе “Лирика” появляется подборка стихов Асеева, начинается его активная литературная деятельность. Через 4 года он издал пять сборников оригинальных стихотворений: “Ночная флейта” (1913), “Зор” (1914), “Оксана” (1916), “Леторей”, (1915), “Четвертая книга стихов” (1916). Перед войной Асеев публикует поэму “Маяковский начинается” (“…я написал о нем поэму, чтобы хоть отчасти выполнить свой долг перед ним. Без него мне стало труднее…”, – писал Асеев).
Многие его военные стихи и поэмы – страницы поэтической хроники Отечественной войны: “Радиосводки” (1942), “Полет пуль”, “В последний час”(1944), “Пламя победы” и др. В 1961 книгой “Зачем и кому нужна поэзия” (1961) Асеев подводит итоги своего творчества и своей жизни.

Агния Барто

«Партизанке Тане»
(Ученице десятого класса)

 

Избивали фашисты и мучили,
Выгоняли босой на мороз.
Были руки веревками скручены.
Пять часов продолжался допрос.
На лице твоем шрамы и ссадины,
Но молчанье ответом врагу…
Деревянный помост с перекладиной,
Ты босая стоишь на снегу.
Нет, не плачут седые колхозники,
Утирая руками глаза, —
Это просто с мороза на воздухе
Стариков прошибает слеза.
Юный голос звучит над пожарищем,
Над молчаньем морозного дня:
— Умирать мне не страшно, товарищи,
Мой народ отомстит за меня!
Юный голос звучит над пожарищем,
— Умирать мне не страшно, товарищи.

 

1942

Барто Агния Львовна

(1906 – 1981)

 

Во время Великой Отечественной войны семья Барто была эвакуирована в Свердловск. Там Агнии пришлось освоить профессию токаря. Премию, полученную во время войны, она отдала на строительство танка.

Детская поэтесса и не думала отсиживаться дома. Она участвовала в агитационных собраниях, ездила в приюты и устраивала бесплатные поэтические вечера по всей области.

«Голос у нее был звонкий, дикция прекрасная, строфы долетали до самых дальних рядов, – писали о Барто местные журналисты. – Уже одно то, что это Агния Барто, заставляло притихнуть зал. Рабочие долго хлопали и просили читать еще».

Анна Ахматова

КЛЯТВА

 

И та, что сегодня прощается с милым,-
Пусть боль свою в силу она переплавит.
Мы детям клянемся, клянемся могилам,
Что нас покориться никто не заставит!
Июль 1941, Ленинград

 

МУЖЕСТВО

 

Мы знаем, что ныне лежит на весах
И что совершается ныне.
Час мужества пробил на наших часах,
И мужество нас не покинет.
Не страшно под пулями мертвыми лечь,
Не горько остаться без крова,
И мы сохраним тебя, русская речь,
Великое русское слово.
Свободным и чистым тебя пронесем,
И внукам дадим, и от плена спасем
Навеки!

 

23 февраля 1942, Ташкент

Ахматова Анна Андреевна

(1889 – 1966)

 

Войну встретила в Ленинграде. 28 сентября по настоянию врачей была эвакуирована сначала в Москву, затем в Чистополь, недалеко от Казани, оттуда через Казань в Ташкент.

«Отечественная война 1941 года застала меня в Ленинграде», — писала поэтесса в воспоминаниях. В Ташкенте она выступала в госпиталях, читала стихи раненым солдатам и «жадно ловила вести о Ленинграде, о фронте». В Северную столицу поэтесса смогла вернуться лишь в 1944 году.

 

«Я не переставала писать стихи. Для меня в них — связь моя с временем, с новой жизнью моего народа. Когда я писала их, я жила теми ритмами, которые звучали в героической истории моей страны. Я счастлива, что жила в эти годы и видела события, которым не было равных».

 

Анна Ахматова

Николай Байтеряков

Идут фронтовики

 

Девятое мая! Проснулись сады,

Раскрылись весенних цветов лепестки.

В строю молчаливом, смыкая ряды,

Шагают по улице фронтовики.

Девятое мая! Веселье кипит!

Но плачет старушка о сыне навзрыд.

И боль в ее сердце не отболит

О том, что убит он, что в землю зарыт.

 

Девятое мая! И вновь я весной

 Печальную весть о друзьях узнаю…

Сегодня иль завтра — как знать —

и со мной

Не встретятся в нашем едином строю.

 

Но верю я: майскою этой порой

Жизнь будет бурлить всем смертям вопреки!

Смыкая шеренги, равняется строй,

Шагают по улице фронтовики

Байтеряков Николай Семенович, народный удмуртский поэт

(1923 1997)

 

Главной линией в творчестве поэта стала тема войны. Н.С. Байтеряков сам участник Великой Отечественной войны. За боевые заслуги награжден медалью «За отвагу» и орденом «Красная звезда». Поэтому глубоко в душу западают его стихи о трудных годах войны, подвиге солдат на фронте и героическом труде женщин в тылу. Поэт призывает хранить память о героях, «кто не вернулся с той войны жестокой».

«За годы войны менялись мои солдатские профессии. Я был минометчиком, десантником, партизаном, снайпером. К концу войны стал танкистом. Был комсоргом роты, знаменосцем танковой бригады, горел в танке.»

Ольга Берггольц

Тебе, Победа!

 

Здравствуй!

Сердцем, совестью, дыханьем,

Всею жизнью говорю тебе:

Здравствуй, здравствуй!

Пробил час свиданья,

Светозарный час в людской судьбе.

Ты прекраснее, чем нам мечталось,

Свет безмерный, слава, сила сил.

Ты, как день, когда земля рождалась,

Вся в заре, в сверкании светил.

Ты цветеньем яблоневым белым

Осыпаешь землю с высоты.

Ты отрадней песни колыбельной,

Полная надежды и мечты.

И клянемся: в жизни нашей новой

Мы не позабудем ничего —

Ни народной драгоценной крови,

Пролитой за это торжество,

 

Ни твоих бессмертных ратных буден,

Ни суровых праздников твоих,

Ни твоих приказов не забудем,

Но во всем достойны будем их.

Я клянусь так жить и так трудиться,

Чтобы родине цвести, цвести,

Чтобы никогда ее границы

Никаким врагам не перейти.

Мы теперь сильней, мудрее стали,

Наш союз могуч, неодолим.

Мы навеки слили имя — Сталин,

О, Победа, с именем твоим.

Пусть же твой огонь неугасимый

В каждом сердце светит и живет

Ради счастья родины любимой,

Ради гордости твоей, народ!

О.Берггольц.

 

«Известия», 15 мая 1945 года

БЕРГГОЛЬЦ ОЛЬГА ФЕДОРОВНА

(1910 – 1975)

 

В годы Великой Отечественной войны Берггольц, оставаясь в родном городе все 900 дней блокады, работала на Ленинградском радио. Часто, обессиленная от голода, ночевала в студии, но никогда не теряла силы духа, поддерживая свои обращения к ленинградцам доверительными и мужественными стихами, в которых картины блокадного города соседствуют с раздумьями о героизме, верности и любви, побеждающими страдания и смерть.

Строки О.Берггольц высечены на гранитной стеле Пискаревского мемориального кладбища: “Никто не забыт и ничто не забыто”.

Виктор Боков

На Мамаевом кургане тишина,

На Мамаевым курганом тишина,

В том кургане похоронена война,

В мирный берег тихо плещется волна.

 

Перед этою священной тишиной

 Встала женщина с поникшей головой,

Что-то шепчет про себя седая мать,

Все надеется сыночка увидать.

 

Заросли степной травой глухие рвы,

Кто погиб, тот не поднимет головы,

Не придет, не скажет: «Мама, я живой!

Не печалься, дорогая, я с тобой!»

 

Вот уж вечер волгоградский настает,

А старушка не уходит, сына ждет,

В мирный берег тихо плещется волна,

Разговаривает с матерью она.

Боков Виктор Федорович

(1914 – 2009)

 

Автор песен «На побывку едет …», «Оренбургский пуховый платок», «Гляжу в поля…», «На Мамаевом кургане тишина», «Я назову тебя зоренькой» и многих других — Виктор Боков. В 1941 году он вступил в Союз писателей, а в 42-м призван в армию. Находясь в лагере курсантов-артиллеристов, по доносу сокурсника был арестован «за разговоры». Семь месяцев следствия и — приговор: 5 лет лишения свободы по 58-й статье («антисоветская агитация и пропаганда»). Вместо фронта  отделение СибЛагаСталинск (ныне г. Новокузнецк в Кемеровской области).

  

В условиях абсолютного расчеловечивания Виктор Боков сохранил достоинство и написал много пронзительных антисталинских стихотворений. В лагере он заучивал их наизусть, на бумагу перенёс лишь после освобождения, а публиковать их у нас стали в начале 90-х. «Я очень рано стал седым, – писал поэт, — я очень поздно стал свободным». Однако с оценкой сущности «великого кормчего» он, вопреки всей мощи советского агитпропа, разобрался очень скоро и безошибочно.

 

“Товарищ Сталин, слышишь ли ты нас?

Заламывают руки, бьют на следствии.

О том, что невиновных топчут в грязь,

Докладывают вам на съездах и на сессиях?”

 

Иосиф Бродский

И вечный бой.

Покой нам только снится.

И пусть ничто

 не потревожит сны.

Седая ночь,

и дремлющие птицы

 качаются от синей тишины.

 

И вечный бой.

Атаки на рассвете.

И пули,

разучившиеся петь,

кричали нам,

что есть еще Бессмертье…

 … А мы хотели просто уцелеть.

 

Простите нас.

Мы до конца кипели,

и мир воспринимали,

как бруствер.

Сердца рвались,

метались и храпели,

как лошади,

попав под артобстрел.

 

 …Скажите… там…

чтоб больше не будили.

Пускай ничто

 не потревожит сны.

 …Что из того,

что мы не победили,

что из того,

что не вернулись мы?..

Бродский Иосиф Александрович

(1940 – 1996)

 

Бродский был автором удивляющим. Он умел честно сказать о том, что давно вертелось на языке у тысяч. Метко выражал мысль так, что читателю казалось, будто это его собственное суждение. Сочинения Бродского до сих пор затрагивают души людей всех возрастов. Честный и искренний, поэт стал кумиром для нескольких поколений читающей публики.

«Война, Ваша Светлость, пустая игра.

Сегодня — удача, а завтра — дыра…».

(Письмо генералу Z)

Константин Ваншенкин

Сон Победителей

 

«Пусть солдаты немного поспят»,-

Написал еще раньше Фатьянов.

Спали все — под громовый раскат,

Днем и в нитях упавших туманов.

 

Это множество спящих мужчин

На ступенях подъездов и в травах,

За баранками пыльных машин,

На остывшей броне и на траках.

 

Им не верилось в это самим.

И среди обожженного луга

Командир с ординарцем своим

Головами касались друг друга.

 

Гул войны их покоя лишал

Все четыре немыслимых года…

Мертвый немец, как спящий лежал

В двух шагах от уснувшего взвода.

 

Спали все. И прозрачный дымок

Их дыханья вставал меж развалин.

Таял день. Пал Берлин. И не мог

Дозвониться до Жукова Сталин.

Ваншенкин Константин Яковлевич

(1925 – 2012)

 

В 1942 году Константин Ваншенкин ушёл на фронт. в воздушно-десантные войска. Участвовал в боях на Втором и Третьем Украинских фронтах. Демобилизовался в конце 1946 года в звании гвардии сержанта. После войны поступил в геологоразведочный институт, но проучился там всего один год и перешел в Литературный институт, который окончил в 1953 году.

Первое стихотворение Ваншенкина, посвящённое освобождению Венгрии от фашистских захватчиков, было напечатано сразу после Великой Отечественной войны. А уже в 1951 году А. Т. Твардовский назвал его одним из лучших молодых поэтов и в дальнейшем следил за его поэтической судьбой.

Широкую известность Константину Ваншенкину принесло написание стихов к песням, авторами музыки большинства которых были Эдуард Колмановский и Ян Френкель. Наиболее прославили Ваншенкина песни «Я люблю тебя, жизнь»,- ставшая его визитной карточкой, «Алеша», «Вальс расставания», «Женька», «Как провожают пароходы».

 

Евгений Винокуров

Москвичи

 

 В полях за Вислой сонной

 Лежат в земле сырой

 Сережка с Малой Бронной

 И Витька с Моховой.

 

 А где-то в людном мире

 Который год подряд

 Одни в пустой квартире

 Их матери не спят.

 

 Свет лампы воспаленной

 Пылает над Москвой

В окне на Малой Бронной,

В окне на Моховой.

 

 Друзьям не встать. В округе

 Без них идет кино.

Девчонки, их подруги,

Все замужем давно.

 

Пылает свод бездонный,

И ночь шумит листвой

Над тихой Малой Бронной,

Над тихой Моховой.

 

Винокуров Евгений Михайлович

(1925 – 2005)

 

Не окончив 10-го класса, Е. Винокуров в январе 1943 поступил в артучилище, которое закончил осенью того же года и стал командиром артиллерийского взвода; воевал на 4-ом Украинском фронте, в Карпатах, войну закончил в Силезии, в городке Обер-Глогау; после войны из-за болезни легких был демобилизован, поступил в Литературный институт им. Горького, который окончил в 1951.

 

В стихотворении «Учитель истории», в книге «Бытие» Винокуров стремится понять, почему Германия, в прошлом страна великих музыкантов, философов и поэтов, при Гитлере превратилась в источник мирового зла.

Семен Вишневский

«Окоп»

Мы шли через грохочущий металл,
Наш ратный путь лежал в огне и дыме.
Ах, сколько я траншей перекопал
Солдатскими руками молодыми!..
Окопа не забуду я зигзаг –
Он на земле, как молния на небе!
Окопы шли знаменьем грозовым,
Гигантского размаха паутина!
И кровь, и пот знакомы были им
Везде – от Подмосковья до Берлина.
Мы рыли их, усталость прочь гоня,
По опыту трагическому зная,
Что сбережет в окопе от огня
И сил добавит нам земля родная.
Путь через смерть – крутой, жестокий путь,
Но нами он до мелочей изведан…
Кто хочет новой бойни – знает пусть:
Умеем и в огне идти к победам!

Вишневский Семен Николаевич, марийский поэт (1920 – 1990)

 

С первых дней Великой Отечественной войны — на фронте. Прошел путь от рядового до офицера. Был заместителем командира роты по политической части, командиром артиллерийского взвода и батареи. Сражался на Западном, Северо-Западном, 3-м Белорусском фронтах. В 1945 году в боях на территории Восточной Пруссии был тяжело ранен. После демобилизации С. Вишневский вернулся в редакцию газеты «Марий коммуна».

Андрей Вознесенский

Партизанам Керченской каменоломни

Рояль вползал в каменоломню.

Его тащили на дрова

К замерзшим чанам и половням.

Он ждал удара топора!

Он был без ножек, черный ящик,

Лежал на брюхе и гудел.

Он тяжело дышал, как ящер,

В пещерном логове людей.

А пальцы вспухшие алели.

На левой — два, на правой — пять…

Он

опускался

на колени,

Чтобы до клавишей достать.

Семь пальцев бывшего завклуба!

И, обмороженно-суха,

С них, как с разваренного клубня,

Дымясь, сползала шелуха.

Металась пламенем сполошным

Их красота, их божество…

И было величайшей ложью

Все, что игралось до него!

Все отраженья люстр, колонны…

Во мне ревет рояля сталь.

И я лежу в каменоломне.

И я огромен, как рояль.

Я отражаю штолен сажу.

Фигуры. Голод. Блеск костра.

И как коронного пассажа,

Я жду удара топора!

 

1960

Андрей Андреевич Вознесенский (1933 – 2010)

 

Во время Великой Отечественной войны Андрей с матерью были эвакуированы из Москвы и жили в городе Кургане в семье машиниста. Андрей учился в 1941-1942 в школе № 30. После возвращения из эвакуации учился в одной из старейших московских школ (ныне Школа № 1060). В четырнадцатилетнем возрасте послал свои стихи Борису Пастернаку, дружба с которым в дальнейшем оказала сильное влияние на его судьбу.

 

Тема Великой Отечественной войны является одной из важных в творчестве Вознесенского, с ней связаны «Баллада 41-го года», позднее озаглавленная как «Баллада Керченской каменоломни», «Гойя», «Неизвестный — реквием в двух шагах, с эпилогом», «Доктор Осень» и другие произведения.

Юрий Воронов

Опять война,
Опять блокада…
А может, нам о них забыть?
Я слышу иногда:
«Не надо,
Не надо раны бередить».
Ведь это правда, что устали
Мы от рассказов о войне
И о блокаде пролистали
Стихов достаточно вполне.
И может показаться:
Правы
И убедительны слова.
Но даже если это правда,
Такая правда —
Не права!
Чтоб снова
На земной планете
Не повторилось той зимы,
Нам нужно,
Чтобы наши дети
Об этом помнили,
Как мы!
Я не напрасно беспокоюсь,
Чтоб не забылась та война:
Ведь эта память — наша совесть.
Она,
Как сила, нам нужна…

Воронов Юрий Петрович (1929 – 1993)

 

Творчество поэта-блокадника совершенно необычно: по нему, если поставить стихи в строгой последовательности, легко проследить военную биографию поэта, его жизнь, полную великих мук, тревог, но и законной гордости. Ю.П. Воронов встретил войну подростком, которому еще не исполнилось тринадцати лет, и все девятьсот дней блокады он оставался в городе. Шестиклассник Юра становится бойцом аварийно-восстановительной службы, разбирает завалы, спасает обреченных на гибель людей, сбрасывает с крыш зажигалки. По сигналу воздушной тревоги или артиллерийского налета, когда 4 снаряда в минуту врезались в стены и улицы города, нужно было не спускаться в бомбоубежище, а вставать навстречу смерти, чтобы попытаться спасти кого-то из уцелевших под развалинами.

Рано повзрослевшие дети блокады увидели столько горя, сколько редко выпадет на долю взрослого человека в мирные дни. И самое страшное горе – смерть родных, близких людей. 25 ноября 1941 года стал, наверное, самым страшным днем в жизни Юрия Воронова. Мальчик был на улице, когда бомба угодила в дом, где он жил.

 

За воем сирен – самолёты в ночи.

За взрывом – завалы из щебня и лома,

Я цел. Но не знаю ещё, что ключи

В кармане – уже от разбитого дома.

 

Владимир Высоцкий

Почему все не так? Вроде все как всегда:
То же небо опять голубое,
Тот же лес, тот же воздух и та же вода,
Только он не вернулся из боя.
Тот же лес, тот же воздух и та же вода,
Только он не вернулся из боя.
Мне теперь не понять, кто же прав был из нас
В наших спорах без сна и покоя.
Мне не стало хватать его только сейчас,
Когда он не вернулся из боя.
Он молчал невпопад и не в такт подпевал,
Он всегда говорил про другое,
Он мне спать не давал, он с восходом вставал,
А вчера не вернулся из боя.
То, что пусто теперь, – не про то разговор.
Вдруг заметил я – нас было двое.
Для меня будто ветром задуло костер,
Когда он не вернулся из боя.
Нынче вырвалась, словно из плена, весна.
По ошибке окликнул его я:
“Друг, оставь покурить”. А в ответ – тишина:
Он вчера не вернулся из боя.
Наши мертвые нас не оставят в беде,
Наши павшие как часовые.
Отражается небо в лесу, как в воде,
И деревья стоят голубые.
Нам и места в землянке хватало вполне,
Нам и время текло – для обоих.
Все теперь одному. Только кажется мне:
Это я не вернулся из боя.

Высоцкий Владимир Семенович (1938 – 1980)

 

В творчестве Владимира Высоцкого особое место занимала тема Великой Отечественной войны, которой он проникся с самого детства, и доносил до народа доселе неизвестные истории настоящих героев. Сильный на впечатления, на события эпизод детства Высоцкого – два года в Германии. Там служил его отец Семен Владимирович, он и взял к себе сына.

 

У Высоцкого около полусотни песен, так или иначе связанных с войной. Среди них есть знаменитые, которые он сам часто исполнял – “На братских могилах…”, “О погибшем друге”, “Штрафные батальоны”, “Военная песня”, “Песня о госпитале”, “Сыновья уходят в бой”, “Тот, который не стрелял”, “Про Сережку Фомина”… Другие реже – “Баллада о ненависти”, “Баллада об оружии”, “В плен – приказ: не сдаваться, – они не сдаются”, “Песня о конце войны”.

 

Высоцкий скажет: “И самое главное, я считаю, что во время войны есть больше возможности, больше пространства для раскрытия человека – ярче он раскрывается. Тут уж не соврешь, люди на войне всегда на грани, за секунду или за полшага от смерти. Люди чисты, и поэтому про них всегда интересно писать”.

 

Расул Гамзатов

Живите долго, праведно живите,
Стремясь весь мир к собратству сопричесть,
И никакой из наций не хулите,
Храня в зените собственную честь.

 

Каких имен нет на могильных плитах!
Их всех племен оставили сыны.
Нас двадцать миллионов незабытых,
Убитых, не вернувшихся с войны.

 

Падучих звезд мерцает зов сигнальный,
А ветки ив плакучих склонены.
Бьет колокол над нами поминальный,
И гул венчальный льется …

Гамзатов, Расул Гамзатович

(1923 – 2003)

 

Расул начал писать стихи в 1932 году, печататься в 1937 году, в республиканской аварской газете «Большевик гор». Первая книга на аварском языке вышла в 1943 году.

Он переводил на аварский язык классическую и современную русскую литературу, в том числе Пушкина и Лермонтова, Маяковского и Есенина, Пушкина, Лермонтова, Маяковского. Многие стихи Расула Гамзатова стали песнями, например, «Журавли».

Виктор Гончаров

Возвращение

 

А всё случилось очень просто…

Открылась дверь, и мне навстречу

Девчурка маленького роста,

Девчурка, остренькие плечи!

 

И котелок упал на камни.

Четыре с лишним дома не был…

А дочка, разведя руками,

Сказала: «Дядя, нету хлеба!»

 

А я её схватил – и к звёздам!

И целовал в кусочки неба.

Ведь это я такую создал.

Четыре с лишним дома не был…

Гончаров Виктор Михайлович

(1920 – 2001)

 

 Поэт, художник, скульптор, переводчик.

С 1938 служил в Красной Армии. В годы Великой Отечественной войны участвовал в приграничных и Смоленском сражениях, в боях на Южном фронте. На фронте Гончаров командовал стрелковой ротой, был трижды ранен. И все три раза тяжело. В 1943 после тяжелого ранения уволен в запас, лейтенант, инвалид войны 2-й группы.

 
 

Семен Гудзенко

Перед атакой

 

Когда на смерть идут — поют,
А перед этим можно плакать.
Ведь самый страшный час в бою —
Час ожидания атаки.

Снег минами изрыт вокруг
И почернел от пыли минной.
Разрыв — и умирает друг.
И значит — смерть проходит мимо.

Сейчас настанет мой черед,
За мной одним идет охота.
Будь проклят сорок первый год,
И вмерзшая в снега пехота.

Мне кажется, что я магнит,
Что я притягиваю мины.
Разрыв — и лейтенант хрипит.
И смерть опять проходит мимо.

Но мы уже не в силах ждать.
И нас ведет через траншеи
Окоченевшая вражда,
Штыком дырявящая шеи.

Бой был короткий. А потом
Глушили водку ледяную,
И выковыривал ножом
Из-под ногтей я кровь чужую.

 

/октябрь 1942/

Гудзенко Семен Петрович

(1922 — 1953)

 

В 1939 г. поступил в ИФЛИ и переехал в Москву. В 1941 г. добровольцем ушёл на фронт, в 1942 был тяжело ранен. После ранения был фронтовым корреспондентом. Первую книгу стихов выпустил в 1944 г. После окончания Второй мировой войны работал корреспондентом в военной газете.

“Самый страшный час в бою”

Это одно из самых страшных стихотворений о войне, написанное Семеном Гудзенко, который студентом в 1941 году добровольцем ушел на фронт, был пулеметчиком, а после тяжелейшего ранения – военкором. Война догнала его – он умер от последствий ранений в 30 лет.

Ион Деген

Воздух вздрогнул.

Выстрел.

Дым.

На старых деревьях

обрублены сучья.

А я еще жив.

А я невредим.

Случай?

 

Октябрь 1942 г.

 

Мой товарищ, в смертельной агонии

 Не зови понапрасну друзей.

Дай-ка лучше согрею ладони я

 Над дымящейся кровью твоей.

Ты не плачь, не стони, ты не маленький,

Ты не ранен, ты просто убит.

Дай на память сниму с тебя валенки.

Нам еще наступать предстоит.

 

Декабрь 1944 г.

Деген Ион Лазаревич (1925 – 2017)


Уйдя на фронт добровольцем со школьной скамьи,
Деген заканчивал войну командиром танковой роты, имея на боевом счету 16 подбитых немецких танков и самоходных артиллерийских установок. Был несколько раз ранен. У него множество наград и два представления к званию Героя Советского Союза.

Литературную славу ему принесло стихотворение “Мой товарищ, в смертельной агонии…”, но своим любимым он называл другое — “Воздух вздрогнул…”, написанное в 1942 году во время боев на Северном Кавказе.

 

После войны врач и учёный в области ортопедии и травматологии, доктор медицинских наук (1973). Лауреат премии Федерации еврейских общин России «Скрипач на крыше 5774» в номинации «Человек-легенда».

 

Белла Дижур

Януш Корчак (отрывок)

 

…И, оттолкнув рукой часового,

Доктор легко поднялся в вагон,

И вот он в кругу ребятишек снова

Взволнованным шепотом окружен…

И сотни ручонок тонких, дрожащих

К нему потянулись, и он в кольце.

И старое сердце забилось чаще,

И свет заиграл на его лице.

И свет этот виден был так далеко,

Что даже фашистский солдат без слов,

Минутой позднее железного срока

Бросил на двери гремящий засов. 

Дижу́р Бе́лла Абра́мовна

(1903 – 2006)

 

Белла Дижур — член Союза писателей СССР с 1940 года. В члены Союза её принимал тогда знаменитый уральский писатель Павел Петрович Бажов.

Не каждому дано перешагнуть столетний юбилей, да и не каждому выпало жить, получив две похоронки на сына, ушедшего добровольцем на фронт в 17 лет и «посмертно» награжденного орденом Красной Звезды и медалью «За отвагу». (Помните? – у Вознесенского: «Лейтенант Неизвестный Эрнст, / на тысячу вёрст кругом /равнину утюжит смерть /огненным утюгом…»).

 

В 1944 году Белла Абрамовна Дижур обратилась в своем творчестве к судьбе погибшего в концентрационном лагере «Треблинка» писателя и педагога Януша Корчака и написала поэму о нем. За поэму «Януш Корчак» награждена медалью им. Корчака (Польша), лауреат Корчаковской премии (ФРГ), 1983.

 

Евгений Долматовский

В сорок пятом, в мае, вопреки уставу
Караульной службы,
Мы салютом личным подтвердили славу
Русского оружья:
Кто палил во тьму небес из пистолета,
Кто из автомата.
На берлинской автостраде было это,
Помните, ребята?
Быстрой трассой в небо уходили пули
И во мгле светились.
И они на землю больше не вернулись,
В звезды превратились.
И поныне мир наполнен красотою
Той весенней ночи.
Горе тем, кто это небо золотое
Сделать черным хочет.
Но стоят на страже люди всей планеты,
И неодолимы
Звезды, что салютом грозным в честь Победы
Над землей зажгли мы.

 

1954

Долматовский Евгений Аронович

(1915 — 1994)

 

С 1939 работал в качестве военного корреспондента участвовавшего в походе Красной Армии в Западную Белоруссию и в войне с Финляндией, а с 1941 участвовал в боях с гитлеровцами.

 

Документальная легенда об одном из первых сражений Великой Отечественной войны (1979-1989), в которой одной из первых в отечественной литературе рассказана основанная на личном опыте автора, попавшего в 1941 в окружение и бежавшего из плена снова на фронт, правда о первых страшных месяцах войны и жестокой несправедливости сталинского государства, обвинявшего в предательстве всех советских “окруженцев” и пленников.

Александр Дольский

Баллада о без вести пропавшем

 

Меня нашли в четверг на минном поле.

В глазах разбилось небо, как стекло,

и всё, чему меня учили в школе,

в соседнюю воронку утекло.

Друзья мои по роте и по взводу

ушли назад, оставив рубежи,

и похоронная команда на подводу

меня забыла в среду положить.

 

И я лежал и пушек не пугался,

напуганный до смерти всей войной,

и подошёл ко мне какой-то Гансик

и наклонился тихо надо мной.

И обомлел недавний гитлерюгенд,

узнав в моём лице своё лицо,

и удивлённо плакал он, напуган

моей или своей судьбы концом.

 

О жизни не имея и понятья,

о смерти рассуждая как старик,

он бормотал молитвы ли, проклятья,

но я не понимал его язык.

И чтоб не видеть глаз моих незрячих,

в земле не нашей, мой недавний враг,

он закопал меня, немецкий мальчик, – 

от смерти думал откупиться так.

 

А через день, когда вернулись наши,

убитый Ганс в обочине лежал.

Мой друг сказал: – Как он похож на Сашу!

Теперь уж не найдёшь его, а жаль…

 

И я лежу уже десятилетья

в земле чужой, я к этому привык

и слышу, надо мной играют дети,

но я не понимаю их язык.

 

Дольский Александр Александрович (1938)

 

Родился в Свердловске 7 июня 1938 года.

Песни начал писать ещё учась в школе (с 1949 года) на свои стихи. Написал песни к фильмам «Старший сын» и «Трактир на Пятницкой». Снялся в художественных фильмах киностудии «Ленфильм»: «Когда святые маршируют» и «Новая Шахерезада», а также в фильме «Игра с неизвестным». Автор песен на стихи французских, английских, американских и российских поэтов. Хобби — живопись.

В 1989 году А. Дольскому присвоено звание Заслуженного артиста России. За большой вклад в русскую культуру ему уже второй год присуждается Президентская стипендия. В 2002 году он удостоен Государственной литературной премии имени Булата Окуджавы

Юлия Друнина

ЗАПАС ПРОЧНОСТИ


До сих пор не совсем понимаю,
Как же я, и худа, и мала,
Сквозь пожары к победному Маю
В
кирзачах стопудовых дошла.

И откуда взялось столько силы
Даже в самых слабейших из нас?..
Что гадать!– Был и есть у России
Вечной прочности вечный запас.

Друнина Юлия Владимировна

(1924 — 1991)

 

В первые дни войны пришла в военкомат с просьбой отправить ее на фронт. Получив отказ, работала санитаркой в госпитале, копала окопы под Можайском. В 1942 г. была направлена в авиаполк на Дальний Восток, затем служила санинструктором на 2-м Белорусском и 3-м Прибалтийском фронтах. Награждена медалью «За отвагу». В 1944 г. после второго ранения была демобилизована. Вернувшись в Москву, поступила в Литературный институт. Первый сборник стихов «В солдатской шинели» вышел в 1948 г. Стихи, посвященные Великой Отечественной войне, занимают центральное место в ее творчестве.

 

Произведения о Великой Отечественной войне

“Целовались. Плакали и пели…”

“Зинка”

“Два вечера”

“Я столько раз видала рукопашный…”

“Все грущу о шинели…”

 

Михаил Дудин

Прекрасное, подчеркивал поэт, рождается на перекрестке культур. Дудин много послужил сближению разных народов, культур, литератур как переводчик. О высокой роли переводческой работы Дудин говорил: «…в наше время, когда происходит естественный процесс общения народов, культур, очень важно каждому советскому поэту в силу своих способностей, ответственности пред временем заниматься переводом».

Снегири

 

Эта память опять от зари до зари

Беспокойно листает страницы

И мне снятся всю ночь на снегу снегири

В белом инее красные птицы

 

Белый полдень стоит над Вороньей горой

Где оглохла зима от обстрела

Где на рваную землю на снег голубой

Снегириная стая слетела

 

От переднего края раскаты гремят

Похоронки доходят до тыла

Под Вороньей горою погибших солдат

Снегириная стая накрыла

 

Мне все снятся военной поры пустыри

Где судьба нашей юности спета

И летят снегири и летят снегири

Через память мою до рассвета

Дудин Михаил Александрович

(1916 — 1993)

 

Когда вы посетите Пискаревское кладбище, то обязательно прочтёте на граните пропилей торжественные строки на Михаила Дудина.

Имя его хорошо известно даже тем, кто никогда не держал в руках сборников его стихов. Его узнают по одной-двум строчкам: «О мертвых мы поговорим потом…», «Наши песни спеты на войне…» Песни на его стихи и по сей день звучат в эфире: «Снегири», «Баллада о мальчике», «Солдатская песня». Если бы Дудин был автором единственного стихотворения «Соловьи», он навсегда бы остался в истории отечественной поэзии.

С 1939 года на фронте, сначала на Финской войне, затем на Великой Отечественной, с 1942 года работал во фронтовых газетах, в том числе в осаждённом нацистами Ленинграде. Войну Дудин закончил гвардии старшим лейтенантом.

Я воевал, и, знать, недаром

 Война вошла в мои глаза.

Закат мне кажется пожаром,

Артподготовкою — гроза.

На взгорье спелая брусника

 Горячей кровью налилась.

Поди, попробуй, улови-ка

 И объясни мне эту связь.

Евгений Евтушенко

Хотят ли русские войны?

Спросите вы у тишины

 над ширью пашен и полей

 и у берез и тополей.

Спросите вы у тех солдат,

что под березами лежат,

и пусть вам скажут их сыны,

хотят ли русские войны.

 

Не только за свою страну

 солдаты гибли в ту войну,

а чтобы люди всей земли

 спокойно видеть сны могли.

Под шелест листьев и афиш

 ты спишь, Нью-Йорк, ты спишь, Париж.

Пусть вам ответят ваши сны,

хотят ли русские войны.

 

Да, мы умеем воевать,

но не хотим, чтобы опять

 солдаты падали в бою

 на землю грустную свою.

Спросите вы у матерей,

спросите у жены моей,

и вы тогда понять должны,

хотят ли русские войны.

 

Евтушенко Евгений Александрович

(1932 – 2017)

 

Важное место в творчестве Евтушенко занимает тема памяти. Ей посвящена поэма «Бабий яр» (1961) об одном из самых трагических событий в истории человечества — массовом расстреле фашистами еврейских семей в 1941 году в Киеве.

В 1961 г. Евтушенко написал стихотворение «Хотят ли русские войны?..». В это время мир стоял на грани ядерной войны. Противоречия между советским и западным лагерями были настолько велики, что компромисс казался невозможным. Произведение Евтушенко стало ответом западным идеологам, которые считали что все население СССР поголовно – агрессоры и захватчики. Этот вопрос становится риторическим. Каждый агрессор должен в первую очередь задать его своей матери или жене.

Вера Инбер

Инбер Вера Михайловна

(1890 – 1972)

 

Проведя три года в блокадном Ленинграде во время Великой Отечественной войны, Инбер отобразила жизнь и борьбу жителей в стихах и прозе. Во время блокады в 1943 году стала членом ВКП(б).

Она вела дневник, описывая каждый страшный блокадный день. Позже по этим материалам была издана книга. Во время Ленинградской блокады Инбер написала поэму “Пулковский меридиан”, которая стала лучшим образцом ее творчества.

 Читала ее по радио, на заводах, в лютые морозы ездила на фронт по в воинским частям, на военные корабли. Патриотические выступления маленькой, очень энергичной женщины поддерживали дух  блокадных ленинградцев. Ее сравнивали с “Седьмой” Шостаковича, стихами Ольги Берггольц, она стала частью истории блокадного Ленинграда.

 

Александр Жаров

Заветный камень

 

Холодные волны вздымает лавиной

 Широкое Чёрное море.

Последний матрос Севастополь покинул,

Уходит он, с волнами споря.

 

И грозный, солёный, бушующий вал

 О шлюпку волну за волной разбивал.

В туманной дали

 Не видно земли,

Ушли далеко корабли.

 

Друзья-моряки подобрали героя.

Кипела волна штормовая.

Он камень сжимал посиневшей рукою

 И тихо сказал, умирая:

 

«Когда покидал я родимый утёс,

С собою кусочек гранита унёс…

Затем, чтоб вдали

 От крымской земли

 О ней мы забыть не могли.

 

Кто камень возьмёт, тот пускай поклянётся,

Что с честью носить его будет.

Он первым в любимую бухту вернётся

 И клятвы своей не забудет!

 

Тот камень заветный и ночью, и днём

 Матросское сердце сжигает огнём.

Пусть свято хранит

 Мой камень-гранит,

Он русскою кровью омыт».

 

Сквозь бури и штормы прошёл этот камень,

И стал он на место достойно.

Знакомая чайка взмахнула крылами,

И сердце забилось спокойно.

 

Взошёл на утёс черноморский матрос,

Кто Родине новую славу принёс,

И в мирной дали

 Идут корабли

 Под солнцем родимой земли.

Жаров Александр Алексеевич

(1904 – 1984)

 

Поэт, автора гимна пионерии «Взвейтесь кострами, синие ночи».

Во время войны — корреспондент журнала «Краснофлотец», служил в морском флоте. Где бы поэту ни приходилось побывать, что бы ни пришлось увидеть, будучи натурой творческой, Жаров всегда писал о своих товарищах-моряках как о смелых и сильных воинах, способных пойти на любой подвиг.

Уже в послевоенные годы, когда русскому народу было необходимо перевести дух от только закончившейся войны, Жаров написал песню «Мы за мир», которая стала своеобразным гимном послевоенных лет.

Иван Забуга

ПОСЛЕДНЯЯ ПОЧЕСТЬ

 

Ни звуков оркестра, ни слез, ни речей.
В молчанье окрестность. Хоронят парней.
В солдатской могиле — десятки мужчин:
Лишенные силы, лежат как один.

Устало лопаты мелькают вдали,
Как будто солдаты жалеют земли.
И вдруг: «Подождите!» — подвозчика крик…
Глядят на убитых — застыли на миг.

Вдоль борта на бричке, средь павших вчера,
Раскинув косички, лежит медсестра.
Глядят виновато, не зная, как быть:
В могилу к солдатам иль рядом долбить?

На лицах смятенье: нелегок их труд!
К какому решенью солдаты придут?
Дымят самокрутки, мрачнеет заря,
И сосны в округе в молчанье не зря…

Январская стужа: земля — что гранит.
Нелепая служба — солдат хоронить!
Минуя воронки, телеги скрипят,
И вот в стороне уж кирками стучат.

 

Забуга Иван Сергеевич

 

Лейтенант медицинской службы,

командир санитарного взвода

783 стрелкового полка.

В составе 229 стрелковой дивизии

воевал с апреля 1943 г. по май 1945 г.

 Награжден орденами

Красной Звезды,

Отечественной войны 2-й степени.

Николай Заболоцкий

«Вообще Заболоцкий – фигура недооцененная. Это гениальный поэт… Когда вы такое перечитываете, то понимаете, как надо работать дальше», – говорил еще в 80-е годы поэт Иосиф Бродский

В этой роще березовой,

Вдалеке от страданий и бед,

Где колеблется розовый

Немигающий утренний свет,

Где прозрачной лавиною

Льются листья с высоких ветвей,—

Спой мне, иволга, песню пустынную,

Песню жизни моей.

 

Пролетев над поляною

И людей увидав с высоты,

Избрала деревянную

Неприметную дудочку ты,

Чтобы в свежести утренней,

Посетив человечье жилье,

Целомудренно бедной заутреней

Встретить утро мое.

 

Но ведь в жизни солдаты мы,

И уже на пределах ума

Содрогаются атомы,

Белым вихрем взметая дома.

Как безумные мельницы,

Машут войны крылами вокруг.

Где ж ты, иволга, леса отшельница?

Что ты смолкла, мой друг?

 

Окруженная взрывами,

Над рекой, где чернеет камыш,

Ты летишь над обрывами,

Над руинами смерти летишь.

Молчаливая странница,

Ты меня провожаешь на бой,

И смертельное облако тянется

Над твоей головой.

 

За великими реками

Встанет солнце, и в утренней мгле

С опаленными веками

Припаду я, убитый, к земле.

Крикнув бешеным вороном,

Весь дрожа, замолчит пулемет.

И тогда в моем сердце разорванном

Голос твой запоет.

 

И над рощей березовой,

Над березовой рощей моей,

Где лавиною розовой

Льются листья с высоких ветвей,

Где под каплей божественной

Холодеет кусочек цветка,—

Встанет утро победы торжественной

На века.

 

1946

Заболоцкий Николай Алексеевич

(1903 – 1958)

 

В 1938 году поэт был репрессирован по ложному обвинению. От смертной казни его спасло то, что, несмотря на тяжелейшие физические испытания на допросах, он не признал обвинения в создании контрреволюционной организации. Постановлением Особого Совещания НКВД он был приговорен к пяти годам заключения и ИТЛ. Свой срок заключения Заболоцкий отбывал с февраля 1939 года до мая 1943 года в системе Востлага НКВД в районе Комсомольска-на-Амуре, затем в системе Алтайлага в Кулундинских степях, а с марта 1944 года он с семьей проживал в Караганде, уже после освобождения из—под стражи.

В таких условиях Заболоцкий совершил творческий подвиг – он закончил переложение “Слова о полку Игореве”, начатое им в 1937 году, и ставшее лучшим в ряду опытов многих русских поэтов. Это помогло ему при помощи Фадеева добиться освобождения, и в 1946 году Заболоцкий вернулся в Москву, был восстановлен в Союзе писателей и получил разрешение жить в столице. Страдания семи долгих лагерных и ссыльных лет были позади.